Блог Павла Лачева

Это подстрочный перевод с английского хорошей и немного сельской песни. Правда, читая, этого нельзя сказать достоверно. Ни того, что она хороша, ни того, что она сельская.

Помимо отсутствия музыки и вокала, здесь отсутствует еще одно измерение передачи смысла — стиховое. И тем не менее, в этом что-то есть:

Я смотрю на дорогу. Почему же ты не идешь? Ведь ты любишь меня. И однажды обещала прийти. Ты сказал "до свидания". Но обещала прийти.

И я прилег на траву. Если бы не зеленая трава, и не знаю, чтобы я делал, пока жду тебя.

Когда ты говорила, что любишь, ты сказала, что придешь. И я жду тебя у дороги. Уже второй год.

У меня на губах вкус жареных семечек. Хорошо, что я захватил их с собой. От них уже горчит. Но я жду тебя и не замечаю этого.

А зеленая трава сливается с деревьями и линией неба, становясь не то зеленой, не то цвета морской волны. И теряет ощущение реальность. То ли это ожидание, то ли цвет травы или неба.

И времени нет. Оно остановилось. И только я один хожу взад-вперед, ожидая тебя. Потому что ты любишь меня. Так ты сказала.

Я жду тебя второй год. У той самой дороги. Вокруг которой зеленая трава. И не грустно и не больно. Потому что я жду. Тебя.

Мы как деревья, которые рядом. Они стоят, не замечая друг друга. У них своя жизнь. Их крона — это их мир. А трава вокруг — их собеседник.

Я люблю зелень травы. Ты придешь и мы отправимся вместе в сторону, противоположную той, откуда ты пришла. Там будет наш дом.

Если человек — мим, то у него есть примерно шестьсот разнообразных мышц для того, чтобы выразить своё.

А если у человека нет этих мышц (например, потому что он невидим, как в сети), тогда у него есть тридцать три буквы и бесконечное количество их сочетаний для того, чтобы выразить своё.

Еще есть звуки, с этими буквами связанные. Они тоже многое значат. Потому что звучат в голове, если читать написанное внимательно.

А также в его распоряжении сочетания сочетаний из этих букв или синтаксис.

Немало.

Но ведь есть еще ритм, которым, если умело пользоваться, можно, например, заговаривать кровь.

А еще мелодика. А тропы, фигуры.

Все эти выразительные средства языка. Сколько их! Не потому ли так сложно сказать своё?

Было бы их всего шестьсот. Или тысяча.

А когда их такое несметное богатство, и не знаешь, как не растерять своё.

И эти черные черточки на белом фоне, не успев появиться, начинают жить собственной жизнью, совершенно забывая о тебе, — своем, в общем-то, хозяине.

И уже становится не понятно, то ли ты танцуешь под их музыку, то ли они, потешаясь над тобой, только делают вид, что им не до тебя.

И вы одновременно удивляетесь тому, что получилось в итоге вашего препирательства.

То ли дело — пение, или театр, или кино или, в конце концов, психотерапия — говори слова, маши руками, делай разные лица, интонируй. Если ничего не помогает, затопай ногами. Кто-нибудь да услышит.

А у травы только один язык. Это ее цвет.

Сегодня она зеленая.