Блог Павла Лачева

Прошло 5 лет. И я просыпаюсь на верхней полке скорого поезда Красноярск-Москва.

Еду в Екатеринбург становиться шаманом. Или не шаманом.

Миновали станцию Новосибирск. 12 часов назад я лег спать.

И теперь проснулся, потому что по соседству кто-то копошится.

В голове мелькнуло, нет, даже не мелькнуло, а пришло, нет, осенило, в общем, духи сказали: «Шаман!»

Присмотрелся, внешность — та самая.

Я сейчас понимаю: еду становиться шаманом, и по дороге навстречу — шаман. Это ж знак!

А тогда: ну, шаман, да и шаман. Проснулся и забыл, как это бывает с остатками сна.

Но внешность остается немым напоминанием.

Да и как же: еду становиться шаманом, а тут готовый шаман по соседству копошится.

Шаман, оказалось, ехал в Омск. А это всего шесть-семь часов.

Стал он готовиться к высадке, и я вспомнил про сказанное духами.

Пока я вспоминал, он достал из кармана четки – ромбик, два шарика, ромбик два шарика… Ну, думаю, это знак!

И стал прикидывать, как лучше спросить: ты шаман? Или: а не шаман ли ты? Или: ты штоли шаман?

Ничто не казалось уместным.

Шаман достал из сумки плетеную шапочку и примостил на макушке. А это что, как не знак?! Третий по счету.

А тут еще показался алюминиевый несгораемый кейс.

Кругом знаки!

Пока все это происходило, я успел спросить шамана в своем сновидении, шаман он или не шаман, и получить два противоречивых ответа.

Легко догадаться каких.

В одном случае шаман ответил: «Шаман!», и после этого я не знал, что делать дальше.

В другом случае шаман ответил: «Не шаман!», что тоже ничего не меняло.

Ни утвердительный, ни отрицательный ответ шамана не предполагали моего рассказа ему о том, что вот, мол, еду становиться шаманом, учусь общаться с камнями и рекой, заглядывать в неведомое и стучать в бубен.

Как разговаривать с живым, некнижным, шаманом я не знал. И сейчас не знаю.

Ну, например, я скажу ему: "Хочу стать шаманом! Как?"

А он бы мне мог ответить: "Духи тебя выберут. Или не выберут. Это не от тебя зависит."

И все — конец разговора. Шаман не выглядел очень уж разговорчивым.

Или, например, я скажу ему: "Как ты стал шаманом?"

А он бы мне мог ответить: "Духи сказали мне".

И снова конец разговора.

Таким образом рассуждая, я пристально смотрел на шамана, поскольку в глубине души был уверен, что он шаман.

А шаман смотрел на меня. Возможно, в замешательстве от моего пристального взгляда, но это ускользало даже от моего второго внимания.

Вдруг он встал и пошел в конец вагона, туда, где находится туалет.

Шаман ушел, а я подумал, что, наверное, духи сказали ему, что я его вычислил, и он ищет возможности приватно со мной поговорить.

Смотрю на табло: «Туалет свободен»! Знаки!

Значит, шаман не там.

А куда ж девался шаман?

Я почти побежал вослед уходящей мечте встретить живого шамана, и мы столкнулись с ним в дверях, ведущих в тамбур.

Он даже не посмотрел на меня.

«Опоздал», — подумал я.

Сымитировал поход в туалет и вернулся на свое место.

Чемоданчик из алюминия привлек внимание не только мое, но и наших попутчиц – двух женщин бальзаковского возраста, путешествующих налегке с большим запасом провианта.

Решаю воспользоваться ситуацией и не упустить последний шанс перед станцией Омск-пассажирский:

- Интересный чемоданчик…

- Инструменты, — ответил шаман.

Я глянул на женщин. Одна из них уточнила:

- Несгораемый?

- Поломки на нефтепроводе чиню, — сказал шаман.

Вторая из попутчиц шепотом спрашивает у первой:

- А что там?

Подруга виновато пожимает плечами:

- Не спросила.

Мне не хотелось продолжать этот диалог, ведь дальше шаман может сказать, что он не шаман, и вся моя концепция рухнет.

Я проводил его взглядом после взаимных пожеланий счастливого пути и остался при своем: живой шаман ехал, как и я, на обыкновенной верхней полке обыкновенного поезда Красноярск-Москва.

Я в Екатеринбург, где не был уже пять лет, становиться шаманом, а он в Омск — уже шаманом. Или не шаманом.

Что-то он там делает, кроме починки нефтепровода? Живой шаман в особенной шапочке, держащий в одной руке красивые четки, а в другой несгораемый кейс.