Блог Павла Лачева

 

эпизод 30 здесь

Лара места себе не находила в своем уютном подушечно-сувенирном гнезде. Она, который день, старалась хоть чем-то занять себя, но дела валились из рук.

Лень и непонятно откуда взявшаяся усталость наваливались на нее серым сонным облаком, и она бродила в нем, будто шла под водой – все вокруг казалось мутным и медленным. Безысходным.

Кирьянов, как всегда, все сделал по-своему. Ларисе все казалось, что после аварии он сделает окончательный выбор.  Разумеется, в ее пользу. Нет, ей, конечно, было очень жалко Наталью, но имела же она, брошенная и никому не нужная, право на маленькую надежду.

Маленькая надежда росла день ото дня, питалась мелкими, из пальца высосанными доказательствами привязанности Кирилла к ней, Ларе. В воспоминаниях эти привязанности разрастались невероятно, и казались вполне себе обоснованными фактами. Порой, она так и думала: «Он тоже меня любит, только не может демонстрировать свое чувство в полную силу». На вопрос – почему? – находился миллион ответов. Он занят, у него жена, у него сын, он не может себе позволить расслабиться…

Кирьянов поступил потрясающе. Лара ходила и бормотала себе под нос: «Потрясающе, просто потрясающе!» Это была фразочка Кирилла, которую он повторял, раздражаясь на чью-нибудь глупость.

Кирьянов не принимал никаких сложных и судьбоносных решений. Просто взял и… сбежал.

А она-то, дура, ночей не спала, переживала и маялась. Утешала его унылую супругу, которая, с отъездом мужа, кажется, потеряла остатки разума. Закрылась в доме, ни с кем не общается, никуда не ходит.

Так и в дурдом недолго.

Вот она, Лара, так не поступает.

«Да?» — спросила она у себя.

Она сидела на диванчике и озиралась по сторонам. Зрелище открывалось приятное Ларисиному глазу. Вот такая она тоненькая, с жеребячьими ножками, сидит среди царской роскоши.

Одна. Закрылась в доме, ни с кем не общается, никуда не ходит.

- Ужас какой! — Произнесла она с некоторым сомнением.

И правда, жизнь складывалась как-то по-дурацки. Никаких подруг, кроме малахольной Наташки, никаких увлечений. Все усилия шли на достижение цели. А цель просто так, ничего не объясняя, взяла и уехала. Бросила.

Оказалось, что нет у нее, несчастной Ларисы, ничего, кроме фантазий дурацких и беспочвенных. Ничего-то Кириллу оказалось не нужно: ни волос до попы, ни загадочной бледности, ни кружавчиков, ни страстей.

- Чего ему надо-то? – капризно спросила Лариса в пустоту.

Чего им вообще надо, этим мужикам? Она не согласна искать себе что-нибудь попроще.  Вообще, на меньшее – не согласна.  Она никогда в жизни не сможет представить рядом с собой  трудолюбивого слесаря или плотника. Ей нужен мужчина шикарный, респектабельный. Желательно – Кирьянов Кирилл. А уж она-то сможет украсить его жизнь. Это она умеет.

Наташка – что? Моль бледная на фоне Лары. Во всяком случае, когда они идут рядом по улице, мужчины смотрят на Лару, а не на Кирьянову. Еще бы. Лариса-то помоложе будет, посвежее, поярче.

Правда, невыносимая Рерих, как-то раз, предложила ей надевать юбки подлиннее. Но это же зависть в чистом виде. Лариса не дура, понимает такие вещи. Когда старая корова с сильно подведенными глазами начинает ей мораль читать – о чем это говорит, м?

Тоже звезда, эта Лера – поглядите-ка! Явилась неизвестно откуда, командует всеми как хочет. Чего вообще влезла? Все так хорошо начиналось, Лара Наташку утешала, развлекала как могла, а тут, пожалуйста, новые новости. Рерих-то на что сдалась Кирьянова. Или она, идиотина, тоже на мужа ее запала? Ну так у нее никаких шансов нет. Лара если б могла, позвонила бы ей и сказала:

- Поздравляю, Валерия, но шансов у тебя – ноль.

Но позвонить ей вот так она не решалась. Во-первых, она откровенно боялась Рерих. Змея, а не женщина! Зыркнет – как по лицу хлестнет. Во-вторых, этот ее командный тон Лара на дух не переносила и лишний раз выслушивать не желала. Лариса ни на какое командование над собой согласия не давала, у нее своя голова на плечах.

Мама в детстве учила: «У тебя должна быть своя голова на плечах, никого не слушай, поступай правильно». Вот Лара и поступает правильно. А в итоге? Ни счастья, ни денег.

Пока Кирьянов лежал в больнице, можно было хоть как-то жить. Лелеять мечту. Общаться с Наташкой. Видеть его издалека, сидя в машине черномазой крысы Рерих.

Еще мама учила Лару, что за любовь надо бороться. Вырывать с кровью у всяких вертихвосток. «Уж если любишь – умей постоять за свое чувство» — говорила она. Лариса прислушивалась к себе внимательно, вспоминала Кирилла – вернее, изредка выныривала из мечтаний о нем – и понимала: это любовь!

Вот только как бороться за любовь с законной женой? Мамы рядом не было, и вряд ли она смогла бы подсказать ей нечто дельное. Мама никогда не имела дел с такими своенравными парнями, как Кирьянов. Но в этом-то и была его ковбойская прелесть. В этом-то и был азарт.

- Все надо придумывать самой. – Она сердито надула губки.

Чтобы взять в плен Кирьянова, нужен  был хороший арсенал или дьявольская хитрость. А лучше – то и другое.

Арсенал – Лара скосила глаза себе в вырез халатика – имелся в наличии. Она вытянула ножки и повертела так и эдак ступнями, оценивая изгиб и хрупкость и женственность. Тут определенно равных ей нет среди Кирьяновских обожательниц, законных и… хм… менее законных.

А вот с хитростью у нее было неважно. Следовало признать. Нет, она владела мастерством всплакнуть, когда надо, и улыбкой одарить в должный момент, и «сделать глазки». Но для Кирьянова это было слишком примитивно. Каждый раз, когда она начинала устраивать этот театр, у него делался такой взгляд, будто ему показывают комедию. Так себе комедию, средненькую.

Лара вот этот его взгляд особенно не любила. Уж лучше б ударил, ей-богу!

Ей нужно было срочно приобрести тонкое умение соблазнять, управлять, завлекать. Где этому учат – никто не скажет.

Она прилежно штудировала весь доступный женский глянец, и кое-то даже выписывала в блокнотик. Вела тщательную подготовку. Но всякий раз, когда она пыталась воспользоваться советом из журнала, Кирьянов начинал улыбаться. И эта улыбочка была из разряда паршивых. У Лары от таких улыбочек пробегал холодок по спине и сразу не хотелось больше ничего вычитывать и выписывать.

Как будто она делал что-то постыдное! Как будто ковбой Кирилл Кирьянов мог читать ее мысли и знать, где она этого набралась!

Порой, Лара прямо-таки ненавидеть его начинала за это всезнайское выражение лица. Так бы и надавала по морде. Но таких, как Кирьянов, по морде нельзя. Это слесаря можно или плотника. Слесарь или плотник обидится и уйдет. Или, еще лучше, врежет в ответ.

Кирьянов даже не обидится…

Лера не могла подобрать слово, чтобы сказать, что именно произойдет с Кириллом после подобной выходки. Ну не было в ее запасе таких выражений. «Заледенеет» — подумала она самым доступным для себя образом. Тогда пиши-пропало. Не видать ей Кирилла как своих ушей.

- Как будто его сейчас видать! — Сварливо возразила она пустой комнате.

- Бороться, — напомнила она себе громко.

И впрямь, будто оттого, что она тут расселась и мотает сопли на кулак, Кирьянов сам собой волшебным образом возникнет на ее диване.

- Я научусь. – Сказала она решительно и вдруг осознала, что уже бог знает сколько времени, вслух разговаривает сама с собой.

И это она считала Кирьянову неадекватной?

- С ума нас всех сведет этот Кирилл, — недовольно буркнула она.

В ее хорошенькой блондинистой головке, уставшей от раздумий, зарождался некий план действий. Она пока только ощущала его инстинктивно, без сценария и деталей. Но настроение у нее внезапно поднялось.

-  Сцапаю! – сказала она с веселым азартом и в испуге зажала себе рот ладонью.

Еще не хватало, двинуться вместе с его расчудесной женушкой.