Блог Павла Лачева

Что-то кольнуло в голову справа, когда я подошел к столику, пожал его руку и приземлился в кресло.

Он, было, начал шевелить губами в усах, рассказывая, как там у него не ладится на работе, и «чтобы коучинг был», а я спрашиваю:

- У тебя что с головой?

- Вот ты сказал, и вот тут, — показывая за левое ухо, пробубунил губами в усы мой друг, — вот тут по коже пошло.

Встретились поговорить мы в кофейне, поскольку было воскресенье. Задача не ясная. Регламент тоже.

- А как ты это чувствуешь?

- Будто щупальцами этот край головы обхватило.

- Кто? – спрашиваю, — Видишь?

- Вижу.

- Какое оно?

- А ты видел когда-нибудь инопланетян? Ну, в смысле, представляешь – такие головастики со много щупальцев, как у осьминога, оранжевые и один глаз посредине?

- Видел, — отвечаю.

- Вот такая – она! И в мозг проникает. Бо-ольно!

- Ты смотри на эту Оранжевую и жди.

Много молчания, шевеления губами в усах, нечленораздельных звуков, пристальный взгляд в пустоту, наклоны головы то вправо, а то влево. Надолго ушел в себя. Жду.

- Она говорит, чтоб я работал. Усердно.

- Усердие не твое качество.

- Да.

- Спроси, что она имеет ввиду.

Уход в себя надолго. Много молчания и всего остального. Жду.

- Она хочет моей карьеры.

- Что это значит на ее языке?

Много всего. Жду.

- Дом, жена, дети, в центре внимания на работе…

- Это карьера?!

- Так она говорит.

- А ты сам что думаешь?

Отвечает очень быстро:

- Лизать пятые точки, подсиживать, идти по головам.

- Чтобы что???

- Чтобы получить карьеру, которую Оранжевая хочет.

- А ты хочешь того же, чего хочет Оранжевая?

- Да! Но способ не нравится.

- Так у вас конфликт методов достижения?

- Ой! Не говори больше это слово! Голова заболела.

- Какое?

- Достижение.

- Извини.

Идем дальше, спрашиваю:

- Тебе нравится то, чего Оранжевая хочет? – начинаю с того места, где потерялись.

- Да.

- А методы не нравятся?

- Да.

- Смотри на Оранжевую Осьминожку и жди, что она подскажет про методы.

Молчание, наклоны головы, шевеление губами в усах, нечленораздельные звуки, взгляды в пустоту. Жду.

Жду. Снова жду. Обратно жду.

Наконец:

- Она говорит… вовремя ложиться, вовремя вставать… именно вставать, а не только просыпаться… поговорить с боссом о проекте… выделить время и как штык в нем работать над проектом… советоваться, а не закрываться, как я делаю… советоваться с опытными, чтобы решать вопросы быстрее… не брать сразу много дел… что-то про отдых… не могу понять… что-то вроде того, что отдыхать надо… даже если прёт… ограничивать время, чтобы отдыхать…

Жду. Жду. Жду.

А он все рассказывает и рассказывает про то, что Оранжевая имеет в виду под карьерой и как ее делать.

Жду. Чай не пью.

По сторонам смотрю. Девушки, дети. Кофейня в торговом центре – народу много.

В отделе напротив с бусами и заколками девушка-консультант перед зеркалом прошла девять раз. Я посчитал. А что мне делать, все равно нечего, пока жду?

Она заколки и ободок надела, подвела губы, футболку на талии прижимала и отпускала, все равно никто не видит, а я не в счет, потому что она не видит меня, тени подправила, палец, послюнив, что-то почистила на лице. Много дел у нее.

Жду.

Наконец:

- Не могу понять, сколько времени нужно работать…

- А что Оранжевая?

- Она – вроде того, что, мол, «там видно будет»… Но не могу поймать ощущения… что это решение…

- Не верит?

- Да! Точное слово! Не верит!

Не очень понимаю, кто кому не верит. Слово у меня просто сорвалось с языка.

Но подозреваю, что Оранжевая Осьминожка не верит ему в его обещании работать над проектом так, как она, Оранжевая Осьминожка с одним глазом, того хочет.

Если я ничего не путаю.

Путать уже ничего нельзя, процесс так далеко зашел, что малейшая неточность, типа слова «достижение», отзовется головной болью, а этого нам, ой, как не надо.

- Не верит, — вторю для убедительности, — не верит и хочет конкретного решения?

- Да.

Жду.

Он назначает время, но морщась и отворачиваясь в противоположную от «местоположения» Оранжевой сторону. Значит, снова «не то».

- Что? — спрашиваю.

- Ооочень компромиссно! А я компромиссов не люблю.

Трет лоб, краснеет, пытается отвязаться от Оранжевой, а заодно и от меня.

- Давай, — говорю, — это решение оставим до завтра. Может, завтра тебе кто-нибудь подскажет о количестве рабочего времени. Остальное ведь ты решил.

Согласно кивает головой, обзывает свой лоб «классическим больным лбом»!

Он, мой друг, — сильно другой. Можно даже сказать — гений! И если б не головная боль в самом начале, я бы и не знал, как с ним разговаривать на таком новом для меня языке.

- Далеко же я ушел, — говорит он.

И сам себя дополняет:

- И надолго, — смотрит на часы, – прошло два часа.

Наливает чай, переключает мобильный в громкий режим, выпивает залпом чашечку и уточняет:

- Чтобы знать, как правильно, она посоветовала мне на это ощущение ориентироваться.

- На какое?

Показывает за левое ухо.

P.S. Продолжение Дневника Сновидений здесь.

Стол.

И этот стол – ты.

Ты стоишь твердо на своих четырех ногах.

В укромной комнате, которая для тебя непонятно мала.

На ее четырех стенах – только лавки.

И за твоей спиной – дверной проем, такой узкий, что непонятно, как тебя сюда протащили.

Если ты изо всех сил повернешь свою голову, то в просвете дверного проема ты увидишь чью-то до боли знакомую спину и больше никого.

Хотя доносятся голоса, но так приглушенно, что невозможно разобрать, чьи.

Эта комната твоя. Здесь ты стоишь. Стоишь и ждешь.

А ждать нечего. И ты это знаешь.

Тебя никогда не накроют праздничным ужином. Хоть и покрыли тебя белой скатертью.

Эта белая скатерть, скорее, для того, чтобы ты не сбежал. Она лежит так надежно, что не выпустит из-под себя никого.

И бежать тоже некуда. А как ты протиснешься в это дверной проем? Ты такой массивный.

Белая скатерть подчеркивает прочность твоей устойчивости на твоих четырех ногах. Потому что больше ее ничто не подчеркивает.

На тебя никогда никто ничего не ставил. Разве что локти, когда приходили с тобой побеседовать.

Эти разговоры, как правило, ничем не заканчивались. И вели их с тобой отнюдь не для того, чтобы изменить твою судьбу и накрыть тебя праздничным ужином.

Да и какой праздничный ужин в такой комнате – здесь даже света не предусмотрено.

Было время – ты гордился белой скатертью. Но это простительно – ты ведь не знал.

Когда ты, бывало, разволнуешься, на краешек твоей столешницы ставили игрушечный кувшинчик с засохшим цветком.

Это забавляло, сначала тебя, а потом того, чью спину ты видел, и кто приходил поговорить, поставив на тебя локти.

Отсюда выхода нет, и ты это знаешь.

И твоя сноподобная идея о том, чтобы прорасти ножками через пол в землю, а столешницей пустить побеги, утопична. И это ты тоже знаешь.

Но некоторое время эта идея тебя согревала.

Твоя спина, на которой — твоя голова, по-прежнему остаются для тебя загадкой.

Но они существуют, ведь что-то на чем-то ты поворачиваешь для того, чтобы рассмотреть до боли знакомую спину.

И они заслуживают уважения, потому что именно этой головой ты пробиваешь потолок комнаты и крышу дома.

И именно ею ты устремляешься ввысь, оставляя внизу до боли знакомую спину свою и другую, ту, что ты видел в просвете дверного проема.

И это именно она, твоя голова, дает тебе знать, что здесь наверху значительно холоднее, а точнее просто адски холодно, что не мешает тебе, посредством твоей же головы наслаждаться этим полетом.

И когда ты летишь, посмотри туда, где далеко-далеко внизу стоит стол.

Этот стол — ты.

Никогда не забывай этого.

P.S. Продолжение Дневника Сновидений здесь.

Это очень субъективная писанина.

Во-первых, потому что Дневник, а, во-вторых, потому что Сновидений.

Ничего более интимного я придумать не мог, а если бы мог, то сделал бы. Всему виной моя с детства застенчивость. Надо же как-то бороться с врожденными комплексами. Это попытка.

***

Когда два человека, один из которых в серо-голубой рубахе с погонами, второй с большим мешком, не могут договориться, и первый не пускает второго в паровоз, как будто бы по причине слишком большого мешка, а третий, наблюдая всё метров с восьми, начинает молиться об них, как умеет, и примерно секунд через двадцать первые двое договариваются – это психотерапия?

Дневник Сновидений и о психотерапии тоже.

***

Если — об авторе, то неважно, кто он. Важно, что он делает. И еще важнее – что за мотив. Вот и вся идентификация.

Он пробует помочь, если видит, что помощь его нужна, наивно надеясь помочь.

Он сочиняет, если ему интересно и весело.

Он играет с детьми, если они нуждаются в нем.

Он играет со взрослыми, если они хотят.

Вот и вся идентификация.

Дневник Сновидений и об авторе тоже.

***

Связанность всех со всеми в нашей Вселенной исключает обязательность нахождения в одном определенном месте, разве что, для создания реальности консенсуса.

Размер усилий, нужных для того, чтобы вызвать необратимые последствия в прошлом, настоящем и будущем всего человечества, оставляет надежду на то, что это усилие возможно.

Гигантизм рычагов поражает.

Идеальный рычаг не существует. В реальности. Пока.

В идее – да.

А, значит, все возможно.

Дневник Сновидений обо всех нас — человеках разумных.

***

Еще Дневник Сновидений много о чем.

О том, что каждый из нас так или иначе ощущает всем своим организмом и называет по-разному, но чаще всего словом Поток.

О том, что такое Семья и как ею быть.

О детях наших, дарящих надежду и радость.

О будущем нашем — возможном и вероятностном.

О реальности сегодняшней — проявленной и непроявленной.

И, конечно, о моих дорогих и любимых друзьях и клиентах, которые стали родными, и которым огромная благодарность за то, что они были и остаются со мной.

***

Следующим постом — начинаю!

P.S. Начинаю ЗДЕСЬ.