Прошло 5 лет. И я просыпаюсь на верхней полке скорого поезда Красноярск-Москва.
Еду в Екатеринбург становиться шаманом. Или не шаманом.
Миновали станцию Новосибирск. 12 часов назад я лег спать.
И теперь проснулся, потому что по соседству кто-то копошится.
В голове мелькнуло, нет, даже не мелькнуло, а пришло, нет, осенило, в общем, духи сказали: «Шаман!»
Присмотрелся, внешность — та самая.
Я сейчас понимаю: еду становиться шаманом, и по дороге навстречу — шаман. Это ж знак!
А тогда: ну, шаман, да и шаман. Проснулся и забыл, как это бывает с остатками сна.
Но внешность остается немым напоминанием.
Да и как же: еду становиться шаманом, а тут готовый шаман по соседству копошится.
Шаман, оказалось, ехал в Омск. А это всего шесть-семь часов.
Стал он готовиться к высадке, и я вспомнил про сказанное духами.
Пока я вспоминал, он достал из кармана четки – ромбик, два шарика, ромбик два шарика… Ну, думаю, это знак!
И стал прикидывать, как лучше спросить: ты шаман? Или: а не шаман ли ты? Или: ты штоли шаман?
Ничто не казалось уместным.
Шаман достал из сумки плетеную шапочку и примостил на макушке. А это что, как не знак?! Третий по счету.
А тут еще показался алюминиевый несгораемый кейс.
Кругом знаки!
Пока все это происходило, я успел спросить шамана в своем сновидении, шаман он или не шаман, и получить два противоречивых ответа.
Легко догадаться каких.
В одном случае шаман ответил: «Шаман!», и после этого я не знал, что делать дальше.
В другом случае шаман ответил: «Не шаман!», что тоже ничего не меняло.
Ни утвердительный, ни отрицательный ответ шамана не предполагали моего рассказа ему о том, что вот, мол, еду становиться шаманом, учусь общаться с камнями и рекой, заглядывать в неведомое и стучать в бубен.
Как разговаривать с живым, некнижным, шаманом я не знал. И сейчас не знаю.
Ну, например, я скажу ему: "Хочу стать шаманом! Как?"
А он бы мне мог ответить: "Духи тебя выберут. Или не выберут. Это не от тебя зависит."
И все — конец разговора. Шаман не выглядел очень уж разговорчивым.
Или, например, я скажу ему: "Как ты стал шаманом?"
А он бы мне мог ответить: "Духи сказали мне".
И снова конец разговора.
Таким образом рассуждая, я пристально смотрел на шамана, поскольку в глубине души был уверен, что он шаман.
А шаман смотрел на меня. Возможно, в замешательстве от моего пристального взгляда, но это ускользало даже от моего второго внимания.
Вдруг он встал и пошел в конец вагона, туда, где находится туалет.
Шаман ушел, а я подумал, что, наверное, духи сказали ему, что я его вычислил, и он ищет возможности приватно со мной поговорить.
Смотрю на табло: «Туалет свободен»! Знаки!
Значит, шаман не там.
А куда ж девался шаман?
Я почти побежал вослед уходящей мечте встретить живого шамана, и мы столкнулись с ним в дверях, ведущих в тамбур.
Он даже не посмотрел на меня.
«Опоздал», — подумал я.
Сымитировал поход в туалет и вернулся на свое место.
Чемоданчик из алюминия привлек внимание не только мое, но и наших попутчиц – двух женщин бальзаковского возраста, путешествующих налегке с большим запасом провианта.
Решаю воспользоваться ситуацией и не упустить последний шанс перед станцией Омск-пассажирский:
- Интересный чемоданчик…
- Инструменты, — ответил шаман.
Я глянул на женщин. Одна из них уточнила:
- Несгораемый?
- Поломки на нефтепроводе чиню, — сказал шаман.
Вторая из попутчиц шепотом спрашивает у первой:
- А что там?
Подруга виновато пожимает плечами:
- Не спросила.
Мне не хотелось продолжать этот диалог, ведь дальше шаман может сказать, что он не шаман, и вся моя концепция рухнет.
Я проводил его взглядом после взаимных пожеланий счастливого пути и остался при своем: живой шаман ехал, как и я, на обыкновенной верхней полке обыкновенного поезда Красноярск-Москва.
Я в Екатеринбург, где не был уже пять лет, становиться шаманом, а он в Омск — уже шаманом. Или не шаманом.
Что-то он там делает, кроме починки нефтепровода? Живой шаман в особенной шапочке, держащий в одной руке красивые четки, а в другой несгораемый кейс.
